Интервью с Салаватом Рахметовым

Салават Рахметов – о скалах, о несчастье, о людях и о спасении маленькой Залии


- Салават, расскажи, пожалуйста, как все произошло, откуда камень ушел, как оторвался?

- Просто кусок стены отвалился. Я же столько лет занимаюсь, вижу, что, где и как. А тут просто стена и от нее как нашлепка отлетает. Причем мы лазали на этом маршруте раз десять. Я полез последним снимать оттяжки. Залия в это время чуть-чуть отошла в сторонку от Гюзель. Пошла на камушки играться с муравьями. А меня Юра держал. Я лезу и чувствую, у меня уходит все, даже сначала не понял, в шоке был. Не мог крикнуть «Камень!», я просто сказал – камень. Но они услышали. Все голову подняли, ну думали – камень и камень, а там такая «дура» летит. Она упала на полку, эта глыба.

- Этот камень мимо тебя прошел?

- Я пытался его зацепить - удержать ногой, у меня даже на верхней части ступни шрам остался. Но она здоровая была, эта штука, бесполезно было. Она вниз ушла, на полку упала, на две части разломилась. Полка с деревом была, обломки рикошетом в сторону, и как раз один кусок на Залию. Еще мелких осколков было много, как еще других ребят не задело, они тоже рядом были. У Залии руку раздробило, ногу сломало, руку сломало, по спине камень прошелся, у нее на спине скользящие шрамы, и ударило в затылок. На нём сразу гематома огромная, кровь. (Как потом сказали - линейный перелом затылка со смещением). Камень прилетел на кисть, её полностью раздробило. Висела на кожице. Когда я взял Залию на руки, уже понял, что руки больше не будет. Но об этом и думать было некогда - нужно было спасти жизнь, самое главное. Прибежали в кемпинг, это буквально рядом, прямо на столе наложили жгут. Все помогали, один француз оказался вроде врач, и еще скалолазы, остановили кровотечение, освободили дыхательные пути.

- Она сразу потеряла сознание?

- Да, сразу. Когда я к ней подошел, думал - уже все. Смотреть было страшно. Я прислонил ухо к груди, чувствую, сердце стучит. Говорю: жива! Взял ее и побежал сразу в кемпинг. Я с ней говорил: Залия, держись, не уходи, мы с тобой, мы тебя любим!

- Много времени прошло до того, как доставили в больницу?

- Не могу точно сказать. Время как бы остановилось. Но, думаю, минут через 15 скорая уже приехала. Ее положили на носилки и увезли. Я сразу за ними на машине. Мне сказали: не садись за руль. Какое там, говорю, я сяду, поеду. Но, естественно, когда мы попали в город, они от нас оторвались. Они же с мигалками. Где-то через час она уже в больнице была. Лучше не вспоминать… Вспоминаю, и меня прямо трясёт… Это как фильмы показывают про войну: 21 июня все хорошо, все гуляют, а потом 22 число наступает, прилетает снаряд и война начинается. Вот у меня такое же состояние было. Мы лазили, все тихо, спокойно, радовались всему. А тут вот этот кусок отламывается, и как будто страшный сон. Я первые три дня не мог поверить, мне казалось, это ошибка какая-то…

- Вам разрешали быть вместе с ней?

- Да. До реанимации она лежала в приемном отделении, пока капельницы делали, снимки, и мы были вместе с ней. Врач подошел заявление подписать, чтобы ей ампутировать руку. Мы с Гюзель должны были подписать, это срочно надо было делать. Потому что потеря крови, медлить нельзя. Там уже видно было – руку не восстановить. Мы подписали бумаги. Они буквально в этот же вечер ампутировали, а на следующий день уже спицы вставляли. А потом, когда она в реанимации была, мы один раз в день, два – максимум, могли ее видеть. По одной минуте.

- Вам только издалека можно было смотреть или можно было к ней прикоснуться?


- Можно было касаться, но мы боялись ее трогать. Естественно, я подходил, я чувствовал, что надо касаться, чтобы энергия переходила – это же одно биополе… Я там, что только ни делал - и молился, и себе дал слово, что не буду бриться, пока Залия мне не скажет: «Побрейся»! Я когда сюда приехал, был весь обросший. Залия когда начала разговаривать, спросила: «А чего ты не бреешься?» Вот такие дела… Да, там много чего было: когда ее снимали с аппарата искусственного дыхания, ей перестали вкалывать обезболивающие и снотворное. Больше пяти суток на аппарате нельзя держать, могут пойти необратимые процессы. Начали выводить, гемоглобин в крови стал падать, начались спазмы, судороги. Страшно было смотреть. Врачи сказали, что она приходит в нормальное состояние без снотворного. Единственное, что надо – кровь, переливание делать. Мы с Гюзель бежим в банк крови при госпитале. А они говорят: «У нас нет крови». «Как, - говорим, - Гюзель же сдала?» У них с Залией одинаковая группа - 3-я положительная. Кровь, оказывается, еще 2-3 месяца должна лежать законсервированная, там ее или очищают или проверяют. Прямое переливание они не делают – местный закон запрещает. Крови нет, что делать? Звоним в представительство РОСНО, там переводчица Гуля, позвонила в «Красный Крест», говорит – там есть такая кровь, все бумажки в госпитале оформляйте, подписывайте. Короче, пока Гюзель бегает с бумажками, подписывает у врачей, я выбегаю на улицу, ловлю такси, подъезжаю к подъезду. Мы через переводчика говорим водителю, куда ехать. Надо очень быстро. Парень такой молодец, мы через весь город несемся под 120, туда и обратно, хорошо, что пробок уже не было, вечер, часов 8-9. Мы в мыле возвращаемся с кровью, а врачи, железные нервы у них – хорошо, говорят, положите.

После реанимации нас в общую палату сначала перевели, а там шум, крик, гам - детское отделение, три койки в одной палате. А Залия только в себя приходит, ей вообще идеальная тишина нужна. У нее по датчикам пульс был 80, а как в палату нового ребенка привезли с кучей врачей и родственников - шум гам. У Залии пульс под 140-150. Мы попросили перевести нас в отдельную палату. У ребенка же травма черепная, ей покой нужен. Они говорят – у нас нет ничего. Нашли тоже через РОСНО. Нам сказали, что на 6-ом этаже пустая VIP палата. Там санитарка круглосуточно. Ладно, говорят, вот только оплатить надо. Мы оплатили. Я все вещи забрал из отеля, и мы просто жили с Залией. Гюзель сейчас с ней тоже постоянно целые сутки. Сейчас они в центре Рошаля. Здесь нормально, нет проблем с языком. Там нам переводчики из РОСНО помогали. Помогали все. В какой-то момент в госпитале не оказалось переводчика. Один турок, пришел навестить своего брата, в реанимации лежал рядом с Залиёй, подошел, говорит: «По-русски немного знаю. Давайте я вам помогу. Если надо где-то остановиться, то я живу в Анталии, звоните». Вот так.

- Как сейчас дела у Залии?

- Она еще в Турции сама начала есть. Мы с турками как раз по этому поводу и воевали. Они не хотели давать ей лекарства через рот, только через катетер. А мы чувствуем, что он ей мешает. Отвоевали, короче. Дело до вице-консула дошло. Мужик такой классный оказался, Владимир Иосифович Бирюков, говорит – вы там не паникуйте, вы никаких законов не нарушили, вас никто не имеет права ни в полицию, никуда забрать. Если что, вы мне звоните сразу, я с ними поговорю и сразу в вашу сторону выезжаю.

Мы научили Залию кушать нормально. Глотать она у нас начала, с ложечки, естественно. И все лекарства она с ложечки пила. Мы планировали во вторник улететь, а нам в понедельник (14 июня) днем говорят, что МЧС забирает парня после автобусной аварии и вас заодно заберут. Прилетел самолет в 10 часов вечера. МЧСовцы пришли, посмотрели состояние Залии, с врачами поговорили. РОСНО уже подготовило все бумаги. Риск, наверное, все равно был, но тьфу, тьфу, тьфу, она полет перенесла нормально. МЧС молодцы, все сделали оперативно и четко. Посадили нас в скорую, в аэропорту мы даже паспортный контроль не проходили. Взяли наши паспорта, отдали пограничникам, нас сразу к самолету. Нас все провожали - и вице-консул, и из страховой компании, и из «Пегаса». Такая прямо делегация была. Вице-консул нас в самолет посадил, попрощались, потом он еще звонил - интересовался, как Залия. И из РОСНО звонили,  спрашивали как дела. Они нас все время вели, помогали. В самолете зафиксированы две койки. На одной Залия, на другой парень. Было душно, и Залия немного засуетилась, ей дали маску с кислородом и, по-моему, успокаивающие. И она весь полет спала. Мы должны были прилететь в Быково, но был туман, и мы сели в Домодедово. На пересечении Каширки и МКАД нас ждали гаишники, и с сопровождением и мигалками, мы через все пробки проехали. Через минут 40-50 уже были в клинике.

- Руки-ноги у девочки сейчас двигаются?

- Да, слава богу, ведь у нее первые три дня вообще правая часть не двигалась. Но чувствительность была. Я ногу чуть трогал, пальцы сокращались, она реагировала на холод, на прикосновения, на боль тоже реагировала. Но двигать не могла. Я с ней поработал, она меня уже слушала, понимала. Говорил: Залия, надо представить, как будто ты что-то пытаешься взять в руки. Руки ей массировал постоянно. Вдруг, представляешь, на моих глазах пальчик чуть-чуть дрогнул. Вот, молодец, давай еще раз! Еще и еще, и постепенно она смогла сжимать руку. Так же и с ногой. Я ей говорил: попробуй пальчиком пошевелить, как будто ты ногой отталкиваешься. И то же самое - один пальчик, второй, третий, и так пошло, пошло. Сейчас кризис прошел, только координацию, тонкую моторику нужно еще отработать. Она мелкие вещи не может взять. Крупные уже нормально берет. Раньше, когда я ей говорил – поднеси руку к носу, она раз - и в сторону. Сейчас может и нос, и ухо достать. Восстанавливается, даже ложку держит. Мы даже пытались дать ей порисовать. Рисует, конечно, не так, как было, но восстановится. Врачи говорят, что у детей шансов больше, что все функции восстановятся. Время нужно и больше сейчас с психологами работать.

- Ей сидеть сейчас можно?

- Сидеть можно. На ноги вставать нельзя, у нее же с бедром проблема. У нее фиксатор стоит, штатив. Этот штатив фиксирует ногу в одной плоскости, длину, но может быть смещение по оси. Тогда придется еще раз ломать и вставлять фиксатор по оси. Аппарат Елизарова в трех плоскостях крутится, но у турок его не было. Здесь же две спицы – регулируется натяжение в длину и ширину. И вот такая железяка в ноге торчит. Залия крутится, встать не может, перевернуться не может на другую сторону.

И ведь ни разу не всплакнула. Насколько у нее характер такой, я не знаю, она в сознание когда пришла, болит все, ей капельницы ставили, кровь каждый день по нескольку раз брали, катетеры вставляли, она ни разу не поплакала, даже не похныкала. Мы ей объясняли: Залия, это временно, надо потерпеть. И она все это перенесла. Мы ее хвалим, говорим: «Залия, ты у нас сильная девочка, ты молодец, мы тобой гордимся. Мы тебя любим, наши друзья и весь скалолазный мир тебя любит, переживает за тебя. Надо быстрей на ноги становиться, тебя все ждут». И психолог говорит, что надо больше положительных эмоций. Ни в коем случае не вспоминать что было, говорить только о том, что будет все хорошо.

У нее оперативная память сейчас очень плохая. Может забыть, что было 10 минут назад. Но врачи сказали, что это временно, все должно восстановиться.

- Получается как с новорожденным ребенком?

- Да, Залия была, как новорожденный ребенок. Практически она заново родилась после реанимации. Сначала только глаза открывала еле-еле, смотрела в одну точку. Когда еще нельзя было до нее коснуться, я мысленно представлял себе, как я с ней общаюсь, как защищаю ее от всех недугов. Что вместе со мной все скалолазы о ней думают, переживают, что вот эта вся энергия идет к Залие, чтобы вытащить ее из этой беды.

Здесь в клинике Рошаля есть аппарат такой классный. Он имитирует движение, ходьбу. Человек как бы висит, его крепят к специальным «лыжам», и человек может двигаться. И нагрузку тоже можно регулировать. А еще у них есть такая штучка в виде обуви, воздействует при помощи давления на определенные точки на стопе, имитируя хождение, даже бег. Чтобы мышцы не атрофировались.

- Сколько по времени спицы эти держать надо?


- В Турции сказали - шесть недель. Потом кости должны уже начать схватываться.

- Вы все это время будете в больнице?

- Посмотрим, как будет лучше. Потому что, если физиолечение будет там, то мы какое-то время будем в больнице. На днях погуляли с ней. В коляску инвалидную посадили. Первый раз выехали на улицу, покатались во дворе. Наконец, голову ей помыли. Мы боялись раньше это делать потому, что у нее температура была. Она до сих пор держится 37,3 – 37,5, и еще шрам на голове остался. Ну, ничего, восстанавливаемся.

- Судя по всему, помогает, когда все вместе что-то делают. Приходили очень разные люди в ДДС. Женщины шикарно одетые, мужчины с водителями, спрашивали, как пройти к скалодрому, где принимают деньги для Салавата Рахметова. Охрана и администраторы в фойе ДДС были поражены тем, что столько желающих помочь, и, говорят, испытывали гордость за скалолазов.

- Я даже этого не знал. Это не просто кто-то помог, кто-то позвонил. Помогали все. Все-таки в трудную минуту люди сплоченными становятся. Большое спасибо всем. Во-первых, тем, кого я знаю близко. Позвонил моим друзьям, поблагодарил. Хочу поблагодарить нашу Федерацию скалолазания России, все средства массовой информации, Ирину Тюрину из Российского союза туриндустрии, все наши интернет-сайты – люди об этом узнали, общались и информацию получали.

Ребятам из нашей группы спасибо – Юре, Сергею, Марине… Первые дни мы были в шоке, они очень помогли, поддержали нас. Спасибо тем, кто сдал кровь, когда это срочно потребовалось.

Я бы еще поблагодарил… Даже не знаю, с кого начать, потому, что помогали все. И турецкая федерация помогала, и с Украины ребята, и спелеологи Израиля. Константину Калинкину, Жене Царёву, девушке, открывшей счёт в Америке – Екатерине Шенелевой спасибо. Конечно, моим друзьям из Красноярска – Жене Мухитову, в первую очередь. Всех благодарю и за материальную поддержку, и за моральную. Моральная даже, наверное, была основной. Такая была ситуация, что если бы не вот этот дух, сплоченность, для Залии все было бы гораздо сложнее. Я даже не ожидал такого резонанса. Первые дни мы и звонить никому не могли. Только на четвертый день позвонили Армену Тер-Минасяну. Он же врач, мы хотели узнать, что такое отек мозга и чего нам ждать. И он уже передал информацию вам. И все, все начали звонить. И из Америки ребята, все скалолазы. Все-таки скалолазы – это одна большая семья. В трудную минуту всегда поддержат. Да и не только скалолазы. Со всей России, со всего мира люди откликнулись, и по 50 рублей переводили и по 1,5 миллиона. (Всего передали лично и перевели на счёт около 7 млн. рублей). Хочу поблагодарить всех, кто знал, сочувствовал, помогал. Большое спасибо! Еще неизвестно, как бы все обернулось без этой помощи.

Отдельная благодарность туристической фирме «Пегас туристик», ее генеральному директору Анне Подгорной, директору филиала в Анталии – Ерену Аданиру (Eren Adanir), и его заместителю Селиме Гордун (Selime Gordun), очень хорошая женщина. Дали нам безлимитный телефон. Мы сначала им не пользовались, в шоке были. А потом он как палочка-выручалочка был. Предоставили нам жилье. Живите, сколько нужно, сказали, мы берем все на себя. Говорили, звоните, если нужно мы машину дадим. Переводчикам спасибо и из РОСНО, и из «Пегаса». Гидам из «Пегаса» – Магомету, Сейфату и Кемрану. Гуле, Оксане и Галине из РОСНО.

Спасибо консулу Мирджалолу Мирджамаловичу Хусанову. Огромное спасибо вице-консулу Владимиру Иосифовичу Бирюкову и его помощнику Булату Рахимулловичу Миннулину.

Конечно, спасибо турецким врачам, особенно скорой помощи и реанимации.

Федерация скалолазания сильно помогла, что деньги передали, нам пришлось там платить на месте. Светлане Сдобниковой, консультировала нас, с клиникой помогла. МЧС – молодцы, все оперативно, все четко.

Спасибо за помощь Станиславу Васильевичу.

Всем спасибо!

- Уже больше месяца прошло, как все это случилось. Что будет дальше?

- Да, месяц. Сейчас я могу говорить об этом. Да и время появилось пообщаться. Теперь, конечно, буду в курсе дела держать. Будем работать. Я не расслабляюсь и Гюзель тоже. Дальше будет непростой и некороткий период. Все восстановится, и хороший протез поставим. Люди помощь предлагают и в этом. Психологически надо, чтобы Залия больше общалась с детьми. Мне хотелось бы, чтобы она общалась с ними на равных, снова влилась в жизнь и не чувствовала дискомфорт. К ней уже возвращается самосознание, она поняла, что руки нет, плачет. Вот надо, чтобы не было в ней этого комплекса, чтобы она на свою травму не обращала внимание. Мне хочется, чтобы она все равно каким-нибудь спортом занималась. И паралимпийские есть же виды спорта, почему бы и нет. Она девочка активная, физически сильная. Я сейчас выступать на соревнованиях перестаю, но тренироваться все равно продолжаю. Чувствую, что это мне нужно. Форму физическую надо все равно поддерживать. Карьера, бизнес…. Главное – здоровье и общение. Быть авторитетным и любимым человеком – это важнее, мне кажется. Я понял: куда лучше, когда тебе верят, уважают и любят. Звонил мой тренер, Архипов Сергей Маркович. Сказал: «Все, что сейчас происходит – вся помощь, Салават, это заслуга твоя. То, что случилось – всякое в жизни бывает, но люди вот так сплотились, тебе помогают. Твоя заслуга не в том, что ты спортсмен, чемпион мира, а твои человеческие качества. Был бы ты другой человек, был бы хоть олимпийским чемпионом, может, такого бы и не было. Взаимоотношения куда важнее, чем какой-то коммерческий успех или статус». Сергей Маркович такой человек, я его люблю и уважаю. Он мне как отец. Нашу секцию создал, все ребята, которые через него прошли, уже в спорте выступать закончили, прошло 10-20 лет, все равно общаются, встречаются, звонят друг другу…

Евгения Аскинази, Дмитрий Шушпанов, Федерация скалолазания России

Интернет-Лаборатория sopdu